Нагрузив поверх всего еще несколько корзин щрс яиц, поплыли. Дед, заправив зеленую бороду за пояс, сидел на карме, а двое мальчишек и Панас —посменно на веслах. В команду были включены самые крепкие ребята— ег о названый брат Мика и Юка , приятель Мики . Здесь и имена были особенные, в этой стране камыши. Раз-два! Раз-два! Еще раз!— командовал дед Аким. А когда было слишком мелко, кричал:— Суши весла! Лодка, развив ход, шла весело. Поросята хором похрюкивали. Гребцы, отирая пот, блаженно улыбались. Улыбались и многозначительно переглядывались. Под грудой хвои они спрятали заветный мешок с сухарями и салом и теперь с легким сердцем готовились выполнить главную цель своей жизни. Все устраивалось как нельзя лучше. За старшего в   доме Учайкиных согласился остаться Панас . Галочку, которая совсем поправилась, доставит домой дедушка Аким и позаботится, чтобы колхоз подошелл ей и Панасу . Он ведь член правления и кладовщик. Привязанный к корме, юлил за лодкой его легкий Нрючок . Дедушка Аким думал на обратном пути поохотиться с острогой на щук. Придется ему проделать это в другой раз. На его челноке ребята реши щ плыть до соседней станции железной дороги. Как только дед Аким отлучится мгоашталь , они и удерут.  

  – Не поддавайся на уговоры жабьей породы. Ничего нет хорошего вываляться в болотной тине, хотя говорят, будто она целебная. Панас избежал всех опасностей и возвратился с песчаных холмов с полной вязанкой сосновых веток за плечами. – Это и было богатство зеленого царства — витаминная хвоя, лекарство от цинги, от худосочия, от слабости. Это Панас на себе испытал. Выдержал такой трудный поход и ничего — только спал вдвое больше обычного. Собранную хвою нужно было доставить в госпиталь. Из нее приготовят целебный напиток для раненых бойцов. Но разлив еще не сошел, проезда нет, и туда можно только доплыть. И вот силами мальчишек сооружается корабль. И нежданно-негаданно кандидат в школу юнг получает должность капитана. Ему не очень приглянулась широкая посудина, похожая иа огромное корыто, без руля, под названием «Завозня». По преданию, в старину, до войны, на ней завозили невод, чтобы закидывать его на середине реки. Но, приделав руль, набив киль и поставив парус, Панас превратил ее в приличный для речного флота корабль. Когда все было готово, хвоя погружена, команда собралась на борту, явился дед Аким с таинственной корзиной, обшитой мешковиной, Укрепил ее посреди корабля, приоткрыл мешковину, произнеся волшебные слова: — А ну, играй, живая музыка!  

  Присматриваясь ко всему, Панас обратил внимание еще на одну особенность —д евчонки держались отдельно от мальчишек. И почему-то хоронились от солнца и ветра, закрывая лица платками до самых глаз. Вели себя, как женщины старого Востока, а в то же время носили красные галстуки! — Что это значит? Почему они так?— спросил Панде. — О, это большая тайна, которую нельзя выдавать взрослым,— шепотом предупредил его Мика .— Ты ничего не знаешь про чертеж лица? — Нет. — Тогда слушай Пан. И Мика поведал ему тайну Светлан, Людмил и Тамар. После этого открытия Панас проникся уважением к девчонкам этой страны, не меньшим, чем к ее славным мальчишкам. Вскоре он совсем освоился и так овладел искусством хождения на деревянных ногах, что отважился на дальний поход. Его можно было совершить только на ходулях. Вообразите такую местность: болота, болота, а среди них кочки. А вдали зеленеют сосновые гривы на песчаных буграх. И там драгоценные клады. А как к ним добраться ?. Можно, но трудно. Надо перешагивать болотные провалы, ступая с кочки на кочку. Но кочки редковаты , а провалы, наполненные тиной, широ ки . Ничего, стань на ходули и шагай. Да только не спотыкайся. И сколько бы ни орали тебе под ноги лягушки: «К нам, к нам, ах, тина какова, какова!»  

  Все было волшебным в этой стране! Вдоволь наигравшись в богатырские игры, рыцари-побратимы пошли в какой-то дом, сложенный из бревен, с крышей, поросшей зеленым мохом. Здесь они подкрепились необыкновенно вкусной едой тз общей чаши. Чаша была глиняная, древняя, украшенная по краям узором. Ее наполнял какой-то богатырский напиток, так и шибавший в нос. Поверх плавала беловатая пена, похожая на сметану. Но это была не сметана — она обжигала рот так же, как и кусочки какого-то овоща, накрошенные в чашу. — Хорош квасок, прочищает носок! — подмигнул Панасу тот самый старец с зеленой бородой, мто привез его в необыкновенную страну. Он держался как король, пригласивший к своему столу отважных рыцарей. Сам нарезал куски от круглого каравая и оделил им гостей. — Отведай, Пан, хлебушка, он всем пищам дедушка,— сказал старей, укоротивший имя Панаса , очевидно, по обычаям своей страны.  

  Ага, оказывается, их ноги-кони назывались красиво — ходулями. Это совсем не то, что костыли, Панас смело оседлал их, у него даже Дыхание захватило, когда он очутился высоко над землей. Было чудесно, как на коне. Одна нога упиралась в дощатое стремя подошвой, другая—коленом . Зажав изогнутые дужки под мышками и крепко ухватив ходули пуками, можно было шагать куда угодно по-великански . — Ну как, любо тебе?— спросил скуластый мальчишка. — Любо. — Это сделал я, Мика ,— представился рыцарь, а помогал мне Юка . И он указал на своего товарища. Необыкновенные имена Панасу понравились. Странное русское слово «любо» тоже. И мальчишки, так необыкновенно поднявшиеся над землей, доже понравились. Ах, вот бы и жить среди них! Ничуть не стыдно, что ты на костылях. Вон как все мальчишки радуются, вскочив на деревянные ноги, игаазывают их ходулями — от хорошего слова «ходить», а не бить противного «костылять». Панас быстро освоился и крикнул какому-то безветному оруженосцу, бегающему пешком: — Пику мне! Оруженосец вытащил из груды оружия пику подлинней и протянул, сказав что-то ободряющее на незнакомом языке. Очевидно, русскими словами О владели только посвященные в рыцари. Панас сразился с Микой для пробы и выбил его и седла. А пика от удара разлетелась в куски. Оказывается, это грозное оружие вдруг превратилось в шодсолнечный стебель, полый внутри.  

  Вооружившись пиками и саблями, они наскакивали друг на друга, сшибались , падали и снова налетали с воинственными возгласами. Сражались мальчишки весело, без злобы. Ломали копья и тут же выхватывали новые из ближайшего плетня. И что самое удивительное, все как один на высоченных деревянных ногах. Их крики и возгласы были необыкновенны .? Панас не понял ни слова. Здесь говорили на каком-то неизвестном ему языке, не похожем ни на немецкий , ни на английский, которые Панас учил еще до войны. «Что за страна? Что за обычаи? Куда я попал?» Панас стал торопливо одеваться. И, видя, что ни сестер, ни санитарок нет, быстро схватил костыли и поспешил на улицу. И только он показался на крыльце, как завидевшие его мальчишки закричали: — А вот и Панас , обскачет всех нас! Вот диво — они его знали и ждали. Панас веж ливо улыбнулся, соображая, не приглашение ли это на турнир для испытания его ловкости и храбрости? Не успел это подумать, как из толпы выделился скуластый мальчишка, щедро изукрашенный веснушками, и подтащил к крыльцу длинные деревянные ноги, как подводят коней. — А ну попробуй вот эти ходули!  

  И Марфа, отвернувшись, пошла легкой походкой, как будто и не уставала она, от утренней до вечерней зари работая без отдыха. В тот же день дед Аким, словно ненароком встретив Марфу, сказал ей: — Ты вот что, имей в виду, у нас есть в правле нии такое решение: кто раненых возьмет на долечивание, мы таким будем дополнительно харчей выда-ват Мясца, маслица, медку. В счет военных поставок, так сказать. — Ой, да что вы, дядя Аким, военное пусть для войны, мы своим семейством и так прокормимся. — Дело ваше, однако имей в виду. Панасу снилась сказочная страна, где все ребята ходят на деревянных ногах, и он среди них главный мальчишка. А когда проснулся, увидел рядом свои костыли, понял, что это только сон, и хотел по привычке повернуться к стене. Но какой-то шум и крики на улице привлекли его внимание. Взглянув в окно, Панас так и замер: приснившиеся ему мальчишки резвились перед ним наяву.  

  Когда он заснул, Марфа поманила детей к себе ближе и шепнула им: — А не рассердится ли на нас отец, что мы город заселяем? Она ведь для гостей. Не спросясь ведь это все делаем . б ез хозяина. – Как же без хозяина? Я за него,— сказал Мика ,— я и велю. Пусть он так и спит на отдельной кровати. А Галинка вернется, будет на своей. — А я на какой ?— заныл Сандрик , до тех пор рнятый тем, что помогал Панасу есть блины и щи ра компанию. — Да купим, купим и тебе кроватку, уймись!— сказал Мика . — Постараемся, поработаем, разжинемея еще на одну детскую! — Ну конечно, хозяин ты мой, тебе за починку лодки счетовод полный трудодень начислит, как большому. – А я и есть большой. — Ну конечно, и совсем даже огромадный , и лушка почти как у отца! Марфа, схватив на руки сына, как маленького, вдруг начала обнимать и целовать его, облитая слезами, чем очень смутила Мику . И К огда Марфа вышла из дому» торопясь к своим долечным телятам, соседки, завидев ее заплаканные глаза, стали жалеть: — Ой, Марфушка , да как же ты жить теперь будешь? Как их прокормишь? Ну двое — это еще ни чего, а третий рот лишний! — Как это лишний ?— осадила их Марфа. — Вы у ласточки в гнезде птенцов считали, сколько их там? Бывает по четверо. Да ведь то ласточка! — Соседушки, милые, если ласточка четверых выкармливает, неужто же я слабей малой птицы? Что вы, желанные мои, полно вам!  

  Когда прибежала мать, извещенная соседками о неожиданном госте, Мика попросил угостить Па-наса обедом из отдельной чашки. Узнав, что это тот самый Панас , которого спас Григорий, Марфа обняла его, расцеловала и, собирая на стол, начала расспрашивать все подробности: и что Григорий говорил, и как он выглядел. И всплескивала руками: — Говоришь, о небритую бороду его укололся? Правая щека у него действительно бугроватая , колючая. Это Гришку дедушкино ружье отметило, когда еще мальчишкой был. Взял без спросу, бухнул, а оно старенькое и разорвалось! Мамка его плакала, а дед утешал: «Это к счастью, такой меченый па рень никогда не пропадет!» Не верю, что его убило Ошибка. Нет на него похоронки. Наверно, у партизан. Ой, как же он будет, когда узнает, что ты нашелся! Ах-ха-ха , воч радость у нас какая ! Вот дива дивные! Широкие щеки Марфы раскраснелись. Глаза рились доброй ласковостью. И Панас , словно из холода в тепло, оттаивал. Ел толстые блины, смазанные толченым конопляным семем, вкусно хрустящие на зубах. Ел кислые щи, налитые в отдельную миску. И даже вспотел от сы -« сти И так захотел спать, что сразу после еды и Иснул на кровати в чистой горнице.  

  – Ты не встречал на войне солдата, по фамилии Учайкин ? – Учайкин ? Не знаю. Помню только, когда выащил меня какой-то солдат в укрытие, я укололся о его щеку. Борода у него росла какими-то кусти-юсами ! — А ватником он тебя укрывал? — Укрывал. Я этот ватник потом отдал девчонке, которая совсем зазябла. – Так ты же мой названый брат!- бросился к нему Мика . — Пойдем скорей, то-то мама побрадуется ! И, видя, что Панас стесняется идти на костылях, Мика и Юка подставили ему свои плечи. Так и пошли по селу. И, пока дошли до избы, за ними уже тянулась изрядная толпа детворы всех возрастов, удивляясь и завидуя. Мика провел Панаса прямо в чистую горницу, минуя избу, хотя в ней уже не было ни поросенка, переселенного в хлев, ни петуха, приморозившего гребень, ни козлят, давно игравших во дворе. Под лавкой сидели только две наседки, выводя цыплят.